Подпись 
3 сентября текущего года писателю Сергею Довлатову могло бы исполниться 65 лет. Отмечается юбилей широко и повсеместно. Десятки статей, воспоминания друзей, соратников, сослуживцев. Неизвестные ранее публикации. Звонки вдове. Многократные обращения к творческому наследию писателя, быть может, самого уникального во второй половине ХХ века.

Толстый застенчивый мальчик... Бедность... Мать самокритично бросила театр и работает корректором...

О школьных годах - с той же честностью:

Бесконечные двойки... Равнодушие к точным наукам... Совместное обучение... Девочки... Алла Горшкова... Мой длинный язык... Неуклюжие эпиграммы... Тяжкое бремя сексуальной невинности... О первых литературных опытах - с грустной улыбкой: 1952 год. Я высылаю в газету "Ленинские искры" четыре стихотворения. Одно, конечно, про Сталина. Три - про животных... Первые рассказы. Они публикуются в детском журнале "Костер". Напоминают худшие вещи средних профессионалов...


Подпись 
Впоследствии он настолько далеко ушел за пределы "худших вещей средних профессионалов", что для себя стал считать звание "Литератор" высшим в мире.

А сравнение с Куприным - достаточным, чтобы оценить качество его произведений, густо замешанных на поэтике улицы и полных симпатии и сочувствия к "самому обычному неудачнику":

Передо мной стоял человек кавказского типа в железнодорожной гимнастерке. Левее - оборванец в парусиновых тапках с развязанными шнурками. В двух шагах от меня, ломая спички, прикуривал интеллигент. Тощий портфель он зажал между коленями… Сколько же, думаю, таких ларьков по всей России? Сколько людей ежедневно умирает и рождается заново?

Он служил в армии и, по его признанию, в частях, охранявших лагеря, в которых мотали срок уголовники. Из впечатлений охранной службы сложился сборник "Зона". В "Зоне" Довлатов почти ничего не выдумал и ничего не приукрасил. Он просто и с блеском выразил то "невероятное", ради чего, быть может, садился за пишущую машинку:


Сергей Довлатов 
Мир, в который я попал, был ужасен. В этом мире дрались заточенными рашпилями, ели собак, покрывали лица татуировкой и насиловали коз. В этом мире убивали за пачку чая.
В этом мире я увидел людей с кошмарным прошлым, отталкивающим настоящим и трагическим будущим.
Я дружил с человеком, засолившим когда-то в бочке жену и детей.
Мир был ужасен. Но жизнь продолжалась. Более того, здесь сохранялись обычные жизненные пропорции. Соотношение добра и зла, горя и радости - оставалось неизменным.


В повести "Заповедник", созданной на основе личного опыта работы экскурсоводом в пушкинском Михайловском, Довлатов с тем же блеском выразил нечто еще более "невероятное", но оказавшееся повседневностью "зоны" паломничества к Пушкину:

- Тут все живет и дышит Пушкиным, - сказала Галя, - буквально каждая веточка, каждая травинка. Так и ждешь, что он выйдет сейчас из-за поворота… Цилиндр, крылатка, знакомый профиль…
Между тем из-за поворота вышел Леня Гурьянов, бывший университетский стукач.
- Борька, хрен моржовый, - дико заорал он, - ты ли это?!




ЖЖ
facebook

 1  2
Страницы
Владимир Вестер • 04.09.2006
Версия для печати cсылки по теме: талант, литература, книги, знаменитости


Мобильная версия
Поиск по женскому журналу:






© Суперстиль Женский журнал 2005-2019.


архив // темы // авторы // дайджест // пишите нам // подписка (rss) // реклама

Все права на материалы, находящиеся на сайте женского журнала SuperStyle.ru, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, об авторском праве и смежных правах. При любом использовании материалов сайта, гиперссылка (hyperlink) на SuperStyle.ru обязательна.

– на правах рекламы


Rating@Mail.ru