ХВАЛА СУПРУЖЕСТВУ. История одного перевода

340 400
© 2014 Thinkstock 
Мир переводчиков ещё в первой четверти двадцатого века разделился на тех, кто переводил с оригинала, и тех, кто использовал промежуточную форму чернового, рабочего варианта, выполненного кем-то иным. Среди тех и других были и будут свои профессора и ученики, романтики и консерваторы. У каждого были удачи и провалы, открытия и потери.

Войти в мир чужого творчества непросто, но ещё сложнее донести до своего рода-племени красоту и неповторимое очарование покорившей тебя стихии иного языка, иной культуры.

Когда Ольга и Леонид Володарские предложили мне и Ирине Ковалёвой участвовать в переводе стихотворений средневековых венгерских поэтов, не было ни тени сомнения в необходимости такой работы, ни боязни её совершить. Единственной преградой было полное незнание венгерского языка, что, впрочем, с лихвой компенсировалось возможностью не только работать по подстрочному переводу, но и консультироваться в любое время дня и ночи с человеком, который сделал предварительный перевод и всегда имел под рукой оригинал произведения.

В некотором роде это была авантюра. Оглядываясь на сделанное группой из трёх поэтов и одного филолога-переводчика, я понимаю, что мы многим рисковали: ведь среди кодекса выбранных средневековых авторов многие никогда не звучали по-русски, в том числе самое первое из дошедших до наших дней стихотворение на венгерском "Плач Марии". Ирина Ковалёва сумела соблюсти не только оригинальную строфику и рифмовку стихотворения, но и весь трагизм положения матери, потерявшей сына и так и не сумевшей примириться с окружающим миром, передала с поэтической достоверностью и тщательностью.

На мою долю выпало достаточное количество стихотворений, дабы и я смог вкусить от этого живого и доселе неведомого источника. Переводы продвигались по-разному: где-то со скрипом, где-то с неимоверной лёгкостью, но об одном из них я хотел бы сказать особо, ибо здесь столкнулся не только с версификационной трудностью, но и с головоломкой, оставленной мне Бенедеком Таром — венгерским поэтом XVI века.

Ни размер стихотворения, ни счетверённая рифмовка каждой строфы особых проблем поначалу не вызвали: синонимы, рифмы, метафоры и прочий вспомогательный материал приходили сразу, всплывая в нужный момент и не прерывая повествования. Лишь дважды мне пришлось давать развёрнутую картину, домысливая её образами и реалиями, отсутствующими в оригинале.

630 300
© 2014 Thinkstock 

Чудесна жизнь у некоторых пташек
И у прекрасных видом диких (вольных) лесных зверей.
Каждый из них подобную (ровню) себе выбирает,
Пеликан сову в подруги не берёт.

Спешат приодеться, коли идут на рынок.
Туда-сюда шныряют (вертятся всюду), молодцев высматривают,
Подмигиванием им знаки подают,
От чего вечный стыд и срам им приключается.

Так выглядят подстрочники двух этих строф. Оба раза переводчик оказался рабом оригинальной рифмовки, которую стремился выдержать на протяжении всего перевода. В первом случае зрительный ряд был дополнен "жуками и букашками", что всего лишь добавило к двум животным царствам третье, зато помогло сохранить гармонию строфы и добавило звукописи.

Как живут чудесно на земле букашки,
И лесные звери, и жуки, и пташки,
Но никто не ходит на чужие пашни,
Пеликан с совою не заводит шашни.




ЖЖ
facebook

 1  2 3
Страницы
Иван Белокрылов • 18.04.2014
Версия для печати cсылки по теме: работа и профессия, мысли, литература, история, искусство, взгляд и позиция


Мобильная версия
Поиск по женскому журналу:






© Суперстиль Женский журнал 2005-2019.


архив // темы // авторы // дайджест // пишите нам // подписка (rss) // реклама

Все права на материалы, находящиеся на сайте женского журнала SuperStyle.ru, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, об авторском праве и смежных правах. При любом использовании материалов сайта, гиперссылка (hyperlink) на SuperStyle.ru обязательна.

– на правах рекламы


Rating@Mail.ru